Igor Lissov (buchwurm) wrote,
Igor Lissov
buchwurm

Categories:

Колпино. Московская улица

На http://www.goldbiblioteca.ru/karti_vov/karti_vovstr1/vov_str1.php мне посчастливилось найти довольно подробную схему оборонительных рубежей 125-й стрелковой дивизии юго-восточнее Колпино по состоянию на 21 ноября 1941 г. При сканировании оригинала было установлено какое-то запредельное разрешение, так что его пришлось вдвое уменьшить и слегка добавить контраст. Совсем маленький вариант перед вами, большой открывается по клику.





125-я стрелковая дивизия была сформирована в Кирове, ею командовал генерал-майор Богайчук Павел Петрович. Позиции под Колпино, южнее первого противотанкового рва и севернее второго, она заняла 30 сентября 1941 г. Восточнее, за Большой Ижоркой, стояла 268-я стрелковая дивизия, а еще дальше, в Усть-Тосно – 85-я.
На схеме в передней линии видны позиции 749-го стрелкового полка восточнее Октябрьской железной дороги и 466-го стрелкового полка западнее ее, а также выдвинутая вперед позиция одного батальона 657-го стрелкового полка (еще два батальона – позади в резерве).
Сосед 125-й справа – знаменитый Ижорский рабочий батальон под командованием Александра Васильевича Анисимова, непосредственно подчиненный штабу 55-й армии. 16-18 сентября ополченцы отразили атаку 409-го пехотного полка немцев, выбив противника из Верхней Ижорской колонии (она же Третья, на карте подписана как Колпинская колония), и оставили ее за собой. Батальон стоит, опираясь правым флангом на Ижору и имея штаб в Нижней (Первой) колонии.
Вдоль первого рва, от Нижней колонии до Колпинского кладбища, видны артиллерийские позиции 261-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона.
Сам ров в этом месте не виден, он «проявляется» лишь восточнее кладбища. Однако он очень хорошо виден на немецком аэрофотоснимке, найденном на http://www.wwii-photos-maps.com/leningradaerialphotos/Unknown%20001/index.html . Я взял от него часть, на котором видна бывшая Никольская слобода (часть Колпино восточнее Ижоры и южнее Комсомольского канала) и Нижняя Ижорская колония.



На схеме и особенно на снимке хорошо видна уличная сеть. С севера на юг параллельно друг другу проложены четыре улицы: Красная (бывшая Никольская), идущая затем в Нижнюю колонию, Революции (бывшая Новгородская), Тверская и Московская. В конце Московской виден квартал капитальных домов; быть может, именно к нему относится цитата:

«Например, в конце Московской улицы, где еще в 1935 году колпинцы собирали на пустыре бруснику, в 1937 году выросло 20 новых двухэтажных домов».
(Ирина Словцова. История Петербургских районов)

Вероятнее, однако, что это еще более новое строительство кануна войны, тем более что квартал выглядит незаконченным; за долгие месяцы обстрелов и бомбежек его практически сравняют с землей.

После войны разрушенную Никольскую слободу полностью перестроили. В северной ее части, от канала до современной улицы Ремизова, на месте частной застройки выросли трех- и четырехэтажные дома, сохранившиеся до настоящего времени. Красная и Тверская улицы остались, а улицы Революции и Московская ушли из жизни и с карты. Со стороны железной дороги границей застройки стала Октябрьская улица.

«Есть замечательные старые дворы и переулки от Октябрьской до Тверской и от Тверской до Красной, – писала Аня. – Весной там цветут сирень и черемуха, зимой снегири и свиристели потрошат семена сирени и рябиновые ягоды. Через эти дворы мы когда-то очень давно каждый раз возвращались с демонстраций, и там всегда пахло пирогами».

Сразу после войны город продвинулся на юг до Нижней колонии, из которой было выселено коренное немецкое население. Ее главная улица – продолжение Красной – с 1947 года называется улицей Анисимова. Из двух ограничивающих земли Нижней колонии дорог, идущих от реки на восток, северная стала улицей Ижорского Батальона, а южная – Оборонной улицей. Последняя остается границей города до настоящего времени. Там, где ее пересекал первый ров, сохранился дот, который часто упоминала Аня.

Удивительно, но на немецком снимке есть объект, который сейчас носит название Московской улицы. Это полевая дорога восточнее рва, за ручейком. Но почему на аэрофотоснимке она выглядит как продолжение Октябрьской, а не Московской?

Ответ удалось найти на сайте Геологической службы США http://earthexplorer.usgs.gov/ , дающем доступ к материалам съемки Земли американскими КА. Среди архивных данных удалось найти снимок, сделанный 5 февраля 1966 г. спутником Corona 1029 типа KH-4A. Ни на одной карте, которые мне попадались, таких деталей просто нет.



Итак, Комсомольский канал и «дом со шпилем» на его северной стороне, затем два квартала городской застройки, сменяемые частным сектором. Здесь сохранились все меридиональные улицы, включая Московскую. И лишь она пересекает ров, слегка отклоняется к востоку и упирается в тепличное хозяйство совхоза имени Э.Тельмана. Там, на отшибе, мы видим всего десять домов. И один из них – Анин дом №91.

Слово – Ане:

Сейчас мы живем в относительно новом районе, «у вертолета», а совсем-совсем давно, до 1986 года, жили на другой стороне речки, на улице Московской, в частном домике, на месте которого давно вырос новый квартал и давно перестал быть новостройкой...
Это было наступление города на деревню, и в последние годы жить там было страшновато – так рассказывали мои родители. Безлюдно, далеко от всего, грунтовые дороги развожены в трясину, фонари по вечерам не горят. Мне-то, понятно, страшно не было, за мной особенно не следили, я так и продолжала болтаться одна по окрестным полям в поисках сельдерея, лазить по яблоням в заброшенных садах и играть в противотанковых рвах. Соседи почти все получили квартиры и разъехались, а мы все не хотели уезжать и до последнего жили в своем деревянном домике. Потом уехали и мы, а дом снесли буквально на следующий день. На меня до сих пор, бывает, накатывает непередаваемая тоска по нашим яблонькам (которые я различала по сортам), кустам крыжовника и смородины (среди которых были любимые), огненным лилиям, мелким голубоватым бельгийским астрочкам и летним георгинам под окнами. Так, что выть хочется.
Дом-то наш снесли, а яблони не тронули, оставили во дворе быстро выросшей на этом месте многоэтажки, но все они к весне погибли.
Когда мы уехали из своего деревенского дома, буквально за следующий месяц почти все яблони внезапно умерли. Я их очень любила. У меня была самая любимая осенняя полосатая с замечательно красивыми и вкусными яблоками. На ней я могла сидеть часами, разглядывая окрестности. Временами вспоминаю и очень ее жалею. Это я к тому, что растения «понимают» гораздо больше, чем мы привыкли считать.
Я своими глазами видела, как в 1985 году, когда моя семья переехала жить «в город», наши яблони, за которыми, если честно, никто никогда особенно не ухаживал, засохли через пару месяцев без видимых на то причин. Очень жалко было, до сих пор помнится и болит эта детская психотравма.
Мы и до сих пор иногда возвращаемся в те места на другой стороне речки, -- обычно порознь. И мама, бывает, говорит, что нашла там яблоню, похожую на одну из наших. И я следующие выходные иду проверять. И конечно, это оказывается вовсе не яблоня и совсем не в том месте, где росли наши.
У нас в семье «дом со шпилем» называется «мамина Москва». Когда моей маме было лет пять, этот дом, видимо, только-только построили. Жили они тогда на окраине города в частном деревянном домике на ул. Московской (и я там родилась и прожила до шестилетнего возраста). Мама, гуляя в окрестностях (а в окрестностях были два-три соседских домишки, железная дорога, лес, поля совхоза им. Тельмана, его же теплицы с огурцами, речка и противотанковые рвы, которые счастливо здравствовали еще несколько лет назад), видела вдалеке за деревьями шпиль этого дома. И каждый день видела проносящиеся мимо поезда – откуда-то издали в какую-то другую даль, как у Айтматова в «Буранном полустанке»… И она думала, что этот дом, казавшийся ей тогда находящимся далеко-далеко – это и есть Москва… И моя мама все мечтала дойти до этой величественной и таинственной Москвы, посмотреть, как там…
И жилой райончик напротив совхозный с кирпичными хрущевками, с детскими площадками старше меня, с магазинами, куда меня мама сначала на саночках таскала, а потом я сама ходила в очереди за молоком стоять. Столовка с прописной витиеватой надписью «Дружба», которая, возможно, когда-то даже светилась :) В начале восьмидесятых мы иногда забредали туда, и папа покупал мне кофе с молоком и пирожные типа «кольцо с орехами» :)
В районе моей малой родины – улиц Московская и Оборонная зарыли кусочек первого противотанкового рва. В городской черте это был единственный сохранившийся участок 1-го рва, хотя, думаю, о нем уже мало кто знал, считая просто ирригационной канавой среди полей. Теперь поля купили и строят на них «Шкапятник» – микрорайон, куда переселяют народ из ветхих зданий с улицы Шкапина и окрестных.
Этот кусочек 1-го рва был частичкой моего города, того, который я люблю. Я его помню с рождения. Я там играла в детстве, когда мне было 3-5 лет, и моя мама там играла в свое время, еще лет на 20 пораньше. Конечно, тогда я не особо задумывалась, что это передний край обороны Ленинграда, знала только, что это противотанковый ров, и что в километре отсюда есть еще один ров, второй, где и были остановлены немцы. Похоже, что именно с этой мысли у меня и начала складываться гордость за свой город – маленькое Колпино, часть большого Ленинграда, – и позже за свою страну. Как это здорово – жить на земле, куда не дошли фашисты! В двух километрах отсюда немцы были, а здесь уже нет!
Tags: 1941, Аня, Колпино
Subscribe

  • О Чебурашке

    В сельце Никольском Московского уезда в конце XIX и начале XX века фиксируются фамилии Чубурашкин и Чебурахин. И это было задолго до писателя…

  • МЛМ пристыковался к МКС

    Что называется, "всем смертям назло". Поздравляю!

  • Ван Сицзи

    26 июля исполнилось 100 лет академику Ван Сицзи, главному конструктору РН "Чанчжэн-1" и первого китайского возвращаемого спутника.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments